Виталий Григорьевич Мелентьев

Чёрный свет

2   3   4

Глава пятая. Скиталец Вселенной

Прежде чем решиться войти в космический корабль, Вася и Юра долго стояли перед люком и смотрели в темноту. Шарик нетерпеливо поднимал то одну, то другую лапу и, навострив уши, тянулся к люку, тихонько повизгивал, приседал на задние лапы и смотрел на ребят.

Вася и Юра переглядывались, каждый не решался сделать первый шаг. Что ожидало их там, за порогом?

Там, внутри, полное и совершенное безмолвие. Ни скрипа, ни шороха, ни потрескивания. Никакого запаха, никакого движения воздуха. Казалось, что они стоят на пороге космоса. Вот-вот и они соприкоснутся, быть может, с частицей древней цивилизации из иных миров.

И всё-таки первый шаг сделали не люди, а Шарик. Он первый сунул голову в люк, осмотрелся и принюхался, а потом нерешительно, бочком, спрыгнул вниз. Теперь только мальчики поняли, что входная дверь-люк была ниже рушившегося песка.

Шарик не возвращался долго, очень долго. Может быть, минуту, а может быть, и пять - время вдруг как бы остановилось или пошло по иным, уже неземным законам. И мальчишки не выдержали.

- Пойдём? - спросил Юрий.

- Надо... - ответил Вася и заглянул внутрь корабля.

Юра решительно встал на порог корабля и сказал:

- Дай руку.

Вася подал руку, и Юрий спрыгнул внутрь корабля, прямо на груду осыпавшегося туда песка. Спрыгнул, сделал три шага и вернулся назад - нехорошо забегать вперёд товарища. Он протянул руку Васе.

Теперь их обоих отделяла от земного солнечного мира металлическая стена с отверстием-люком.

Они постояли некоторое время, не двигаясь с места, пока зрение не привыкло к сумеркам, царившим внутри корабля.

Юрий подумал о том, что этот корабль был совсем другим, чем тот, на котором он совершил путешествие к планете Красных зорь. Пока что ему показалось, что голубые люди Розовой земли создали более совершенный корабль, чем этот, в который проникли они с Васей.

На этом корабле сразу же бросалось в глаза обилие лестниц - металлических и местами - вот убожество! - даже клёпаных. В первое помещение, куда они попали, выходило несколько дверей.

Вправо от двери-люка, почти у самой стены, стояла какая-то довольно странная машина. Но ведь и Бойцов и Голубев недаром побывали в фантастических передрягах и поэтому высказали предположение, что перед ними вездеход или везделет, и притом не очень уж совершенной конструкции. Широкая, почти квадратная кабина, лёгкие, поставленные под углом гусеницы натянуты на рубчатые колёса. По обе стороны машины выступали не то стабилизаторы, не то усечённые крылья.

Ребята обошли машину со всех сторон. И Вася для верности, чтобы убедиться, что она существует на самом деле, а не только во сне, похлопал её по стабилизаторам-крыльям и обнаружил, что они гораздо теплее, чем тот металл, к которому они прикасались, когда откапывали корабль. Он не поверил себе, пощупал стены помещения, потом машину и убедился, что он прав - машина была теплее.

- Ты чего? - нарочито громко, пугаясь окружающей тишины, спросил Юрий.

- Пощупай сам.

Юрий, конечно, пощупал и сознался:

- Странно...

- Так, может... может, машина под напряжением? Может, у неё работает двигатель?

- Ты с ума сошёл! Сам же говорил, что корабль пролежал под песком, может, миллионы лет. И выходит, мотор всё время под напряжением, всё время работает?

- Логично...

- А всё-таки она тёплая. Почему?

Никто не успел ответить на этот вопрос и даже как следует подумать над ним, потому что сзади явственно раздался слабый ритмичный цокот, как будто где-то рядом, по шоссе, бежала маленькая лошадка или коза, а может быть, ещё какое-нибудь копытное существо. И это было так неожиданно и так противоестественно - жизнь на безжизненном корабле - что ребята беспомощно замерли и даже не успели переглянуться друг с другом.

Цокот крохотных копыт всё приближался и, должно быть со страху, казался всё сильней и звонче. Вполне вероятно, что оба парнишки дали бы драпака, но этого не случилось, потому что ноги у них стали словно ватными и как бы прилипли к полу. Они ждали чего-то невероятного, может быть, даже появления чёрта - ведь черти, как известно, тоже относятся к семейству копытных.

Первым пришёл в себя Юрий, решив, что прежде всего нужно занять оборону, разведать противника, а уж потом придумывать, как действовать.

Оборону можно было занимать и на одной из многочисленных лестниц, и за какими-нибудь дверями, наконец, можно было просто выскочить из корабля в карьер. Но до отверстия люка было порядочное расстояние, а квадратная неуклюжая машина была рядом.

Вот почему Юрий, не спуская глаз с той приоткрытой двери, из-за которой явственно слышался всё приближающийся цокот, стал ощупывать машину и, конечно, без особого труда нашёл ручку, а под ней выпуклость. Он надавил на неё и открыл дверь.

- Залазь, - шепнул он Васе и, когда тот юркнул в машину, хлопнул дверью: теперь они были в относительной безопасности.

Некоторое время они прислушивались. Царила полная и совершенная тишина: вероятно, у машины были прекрасные звукоизоляционные достоинства. Пришлось открыть вторую, противоположную, дверь и прислушаться.

Тишина.

И всё-таки чувствовалось, что поблизости кто-то есть - осторожный и ловкий.

Сколько прошло времени, никто не знал. Но тут в дверь осторожно просунулась чёрная пуговка носа, потом лохматая морда и уши Шарика.

Некоторое время Вася и Юрий молча смотрели на Шарика, а когда поняли, в чём дело, громко рассмеялись, а радостный Шарик, ворвавшийся в машину, пытался облизать Юрия. Ведь когда Шарик бежал по пустым коридорам корабля и стучал своими коготками по металлу, он не думал, что пугает хозяина. Но когда хлопнула дверца машины, он испугался не меньше ребят и теперь обрадовался так же, как и они, - ведь всё обошлось как нельзя лучше.

Так они и сидели втроём на переднем сиденье машины и рассматривали пульт управления. Возле каждого тумблера, каждой рукоятки и кнопки был чертёжик-иероглиф, рассказывающий, что может произойти, если нажать ту или иную кнопку, переключить тумблер или повернуть рукоятку. Впрочем, и на земле почти все, особенно грузовые, машины снабжены такими схемками-иероглифами.

У одной, например, рукоятки рисунок изображал машину в несколько необычном виде - вытянутую и стройную, с округлыми крыльями по бокам. Разгадать этот ребус не представляло труда: эта рукоятка переводила машину из обычного, земного варианта в воздушный.

Юрий включил тумблер, возле которого были изображены разбегающиеся во все стороны зигзаги. Под полом и чуть сзади сейчас же что-то сдержанно загудело. Похоже, что машина и в самом деле стояла в полной готовности к движению.

Невероятное свершилось. И это первым понял Шарик. Он беспокойно заёрзал на сиденье, оглянулся и стал настойчиво рваться к двери.

- Пусти его, - решил Вася. - Ему, видно, не терпится...

- В самом деле, пусть бегает по кораблю, ведёт разведку. А мы пока разберёмся с управлением.

Они включали и выключали другие тумблеры и рукоятки, и машина то вздрагивала, пытаясь сдвинуться с места, то удивительно передёргивалась, и всё в ней приходило в движение, она даже едва заметно приподнималась над полом.

Сомнений не было: машина оказалась чрезвычайно умной, чуткой, универсальной - словом, такой, какой она и должна была быть для того, чтобы неизвестные космонавты взяли её на корабль.

Положение складывалось прямо-таки невероятное. Но оно как-то мало волновало ребят, у которых после пережитых минут волнения наступила реакция - их охватило легкомысленное, возбуждённое настроение, и они чересчур смело пытались овладеть этой техникой прошлого, которую, в сущности, как это ни странно, можно назвать техникой будущего.

Шарик ворвался в приоткрытые дверцы машины и, перепрыгнув через колени Голубева, прижался к Юре. Шарик вздрагивал, тяжело дышал и боязливо смотрел в сторону одной из открытых дверей.

- Ты что, собака? - участливо спросил Юрий.

Шарик попытался лизнуть хозяина в лицо, потом коротко тявкнул и потянулся в сторону двери. Казалось, он приглашал Юрия побывать там, где только что был сам.

- Наверно, опять что-нибудь нашёл, - рассмеялся Юрий. - Такой разведчик да не разыщет...

Шарик нетерпеливо поёрзал и, опять перескочив через Васю, выпрыгнул из машины. Шерсть на нём топорщилась, уши и обрубок хвоста всё время двигались. Шарик был явно обуреваем противоречивыми чувствами - страхом и отчаянной решимостью вернуться к тому таинственному, что так напугало его. Он оглядывался, то ища защиты и поддержки, то, наоборот, словно приглашая ребят следовать за ним.

- Может, сходим с ним? - спросил Юрий, очень гордясь Шариком.

Вася молча кивнул.

Они оставили машину и пошли за Шариком, который то забегал вперёд, то останавливался и оглядывался, словно проверяя, идут ли за ним его руководители и покровители. Отличное настроение и уверенность в себе как-то быстро покинули ребят, едва они очутились в длинном мрачном коридоре. Они шли вперёд, всё чаще и чаще останавливаясь и прислушиваясь.

В какую-то секунду оба вдруг заметили, что откуда-то - может быть, сверху, а может быть, из углов - лился ровный рассеянный свет. Значит, корабль освещался?

Но ведь всякий свет - это прежде всего поток энергии. А энергия сама по себе, из ничего, не возникает. Её кто-то должен вырабатывать. Вернее, не кто-то, а что-то. Генераторы атомные, ядерные, химические двигатели, преобразователи - назови как хочешь эти машины или приборы. Словом, на этом погребённом под слоем песка корабле вырабатывалась пусть самая фантастическая, пусть ещё неизвестная на Земле, но энергия, иначе помещение не могло быть освещено.

Но ведь для этого требовались такие запасы горючего, что и представить страшно. И просто не верилось, что все эти машины и приборы, быть может, миллионы лет работали без всякого присмотра. Ведь какими бы ни были они изумительными автоматами, а всё ж таки могло же в них что-то сломаться, выйти из строя. Нет, без разумного существа тут не обойтись. И, может быть, это самое разумное существо было где-то рядом? И вот они идут на свидание с ним! В какое-то мгновение оба подумали, что с подобным свиданием можно и не спешить. Мало ли что может получиться... Они могут не понравиться или сделать что-нибудь не так, не по правилам...

- Давай я пойду вперёд, - великодушно предложил Вася, - а ты сзади, шагов на десять. Если со мной что-либо случится...

- Нет, Вася, нет! Впереди пойдёт Шарик, а я его знаю лучше, чем ты. Поэтому я пойду за ним, а ты меня прикрывай с тыла.

И Юрий решительно двинулся вперёд. Шарик удивлённо посматривал на него, но постепенно тоже заразился его уверенностью и, лихо задрав обрубок хвоста, подбежал к одной из дверей.

Однако у самых дверей Юрий всё-таки приостановился, перевёл дух, медленно переступил порог и заглянул за дверь. Заглянул - и несколько секунд стоял как вкопанный, а потом пальцем поманил Васю.

Когда Голубев почему-то на цыпочках подбежал к товарищу, то увидел большую полукруглую, уставленную слабо поблёскивающими пультами комнату - такие рисуют почти в каждом фантастическом романе. Не было сомнений, что ребята стояли на пороге командного пункта корабля. Удивительного в этом ничего не было - ведь на каждом или почти на каждом корабле такое место имеется.

Поразительным было другое. В центре пульта, уронив голову на кнопки и тумблеры, сидел человек. Оттого, что свет был тускл и рассеян, различались лишь очертания туловища сидящего и бессильно опущенные руки. Можно было подумать, что человек безмерно устал и уснул.

Ребята стояли потрясённые, не дыша и не в силах двинуться с места. Тишина здесь царила полная. И в то же время не то что слышалось, а чувствовалось, что где-то неподалёку есть какое-то скрытое, затаённое движение. Казалось, что рядом происходит нечто. Но понять, что же это такое, не представлялось возможным.

Какая-то смутная тревога вкрадывалась в сердце, сдавливала мозг. Хотелось крикнуть, убежать, хотя бы пошевелиться.

Шарик несколько раз посмотрел снизу вверх на своих покровителей. Но те не замечали его тревожных и недоумевающих взглядов и стояли как вкопанные. Тогда Шарик решил, что пришла пора действовать, и, вздохнув поглубже, подал голос:

"Гав! Гав-гав!..."

И тут произошло невероятное: человеческая фигура у пульта управления явственно стала оседать и распадаться, как будто таять в полной недвижимости и в абсолютной тишине.

Она таяла и опадала серой кучкой пыли или праха вокруг металлического стула без спинки, похожего на такой, какой обычно стоит возле рояля или пианино.

Это исчезновение человеческой фигуры, её обращение в ничто было таким страшным и противоестественным, что Юра, например, явственно ощутил, как вдоль позвоночника у него побежал холодок. У Шарика дыбом встала шерсть. Он присел на задние лапы, поджал хвост и отчаянно завизжал. Юркнув между ног хозяина, пёс помчался с командного пульта, громко лая и стуча когтями по металлическому полу корабля. В то же мгновение Юра и Вася, как бы очнувшись от оцепенения, тоже бросились бежать. Они неслись по коридору, ничего не соображая, ничего не замечая, и не столько выпрыгнули из люка, сколько вывалились на мягкий, прогретый солнцем песок и покатились кубарем вниз, на самое дно карьера.

Они остановились только посреди карьера, когда от сумасшедшей гонки у них перехватило дыхание.

Юрий хотел было сказать: "Я больше не могу", но слова не пробивались сквозь сдавленное учащённым дыханием горло. Он только посмотрел на Васю и, перехватив его взгляд, понял, что и Вася тоже больше не может. Не может - и точка. Ничего не может: ни двигаться, ни говорить, ни даже бояться.

Из леса доносился безмятежный птичий щебет, со стороны стройки слышался мирный машинный шум, а в небе, над бором, как горы, стояли важные кучевые облака, очень белые и очень красивые.

Нет, мир не собирался рушиться. Всё везде было таким, как и прежде. И страх постепенно отступил.

- Послушай, а что, собственно, произошло? - отдуваясь, спросил Вася.

В самом деле, а что, собственно, произошло? Ответить на этот вопрос было нелегко - прежде всего, требовалось разобраться во всём увиденном и пережитом.

- Давай рассуждать логически. Начнём? Прежде всего...

- Прежде всего хорошо бы чего-нибудь поесть. И пить очень хочется.

- Точно. В конце концов, за нами никто не гонится, - тотчас согласился Юрий, который сам ещё не был уверен, какие логические рассуждения помогут ему разобраться во всём том, что с ними произошло.

Они взобрались на обрыв и первый раз за этот трудный день поели как следует, а главное, вдосталь напились.

- Везёт нам с тобой, Юрка, - почему-то с сожалением протянул Вася. - Обязательно попадём в какую-нибудь историю.

- Ты жалеешь об этом?

- А чего жалеть? Всё это интересно. Только тут думать нужно.

- Ну что ж, давай думать.

Они лежали под вековыми соснами, смотрели в синее небо - высокое и просторное, по которому всё так же неторопливо плыли белые облака, и думали.

- Вот тебе первая загадка, - сказал Юрий, который любил во всём разбираться логически. - Прежде всего, откуда Шарик мог узнать, что под слоем песка находится как раз та кнопка, которая открывает двери?

- Чутьё... - пожал плечами Вася. - Чутьё на энергию.

- А почему ты думаешь, что к кнопке подведена была энергия?

- Такую толстенную дверь открыть пружиной наверняка невозможно. Ясно, что кнопка включала двигатель, открывающий дверь. Может, к этой кнопке подведена энергия, и даже не электрическая, а какая-нибудь такая, про которую не только мы с тобой, но и никто на Земле ещё ничего не знает.

- Так-так. А как же её учуял Шарик?

- Понимаешь, почти всякий источник энергии даёт излучение. Возьми телевизор. Сидишь смотришь, и всё идёт преотлично. А потом вдруг на экране полосы. Оказывается, неподалёку прошла электричка. Или проехала машина. Мы-то ничего не замечаем, а телевизор замечает. Почему? А потому что от машины или электрички полетели помехи. Они, как волны от брошенного в воду камня, бегут во все стороны.

- Значит, у Шарика в носу свой телевизор?

- Ну не телевизор, конечно, но пёс явно чувствует, когда на него накатываются волны энергии. В общем, известно, что животные, птицы, рыбы и даже насекомые чувствуют электромагнитные колебания. Вот Шарик и учуял их.

- Честно скажу, Вася, я этого представить не могу. Но факт есть факт - Шарик нашёл кнопку. Значит, может быть и так, как говоришь ты. А может быть по-другому... Но меня... меня сейчас волнует другое - почему фигура, что сидела за пультом, рассыпалась, распалась?

Вася задумался, припомнил странные сумерки внутри корабля, беспомощную фигуру в странной позе за столом пульта и её исчезновение. И таким холодом, таким дремучим безмолвным страхом пахнуло на него, что ему и в самом деле стало не по себе. И он честно признался:

- Мне даже думать об этом не хочется.

- А нужно! - неожиданно властно решил Юрий. - Если мы не додумаем сейчас, то от этого могут произойти другие неприятности.

- Какие ещё неприятности?

- Суди сам. Космонавт, который сидел... вернее, умер возле пульта, пробыл на корабле сотни тысяч, а может, и миллионы лет. - Юрий помолчал и сказал значительно: - Ничто в мире не исчезает бесследно и ничто не возникает из ничего.

Вася с тревогой посмотрел на товарища.

- Ты думаешь, что на корабле зародились какие-нибудь невероятные формы жизни?

- А почему бы и нет - ведь за это время на Земле они зарождались.

- На Земле... На Земле всё время менялись обстановка и условия. А в корабле, как в консервной банке, ничто не менялось.

Теперь задумался Юрий.

- Во всяком случае, нужно признать одно, - вздохнул Вася, - что мы не слишком предусмотрительные люди.

Юра засмеялся.

- Просто мы перетрусили. А теперь нужно вернуться и проверить, есть там что-нибудь или нет. А самое главное - закрыть все двери. Мало ли что оттуда может выползти.

Они вернулись на корабль, плотно закрыли все двери, что выходили в первый отсек, сели в машину и стали не спеша, с удовольствием осваивать пульт её управления.

Глава шестая. Враждебные вихри

Она двигалась, она жила своей неясной жизнью. Она, кажется, просто жаждала подчиняться хоть какой-нибудь разумной воле.

Она была ещё подхалимски покорна. Но по тому, с какой лёгкостью она выполняла всё, что ей приказывали мальчишки, чувствовалось: в ней заложены огромные и ещё неизведанные силы, и неизвестно ещё, какие могут быть последствия, если машина эта начнёт работать.

Но мальчишки не знали об этом и поэтому действовали смело и решительно. Казалось, что им всё доступно и всё понятно. Их усыпляла вкрадчивая покорность машины.

А тут ещё Шарик перебрался на заднее сиденье, свернулся клубком и уснул. И это удивительно спокойное и почти домашнее поведение собаки ещё более подбодрило Юрия.

Несколько неожиданно для себя он вдруг предложил:

- Слышь, давай немного прокатимся.

- На этой машине?

- А что? Мы же с тобой не такое видели. Замечаешь, она же слушается.

Совершенно непонятно стремление конструкторов создавать такие машины, которыми может управлять всякий, кто захочет. Всё-таки в управлении техникой нужны какие-то барьеры для слишком самонадеянных и чересчур легкомысленных. Смелость, она тоже требуется не всегда. Иногда полезнее осмотрительность...

Обо всех этих правильных и мудрых вещах Вася подумать не успел, а может быть, и не сумел. И он легко, слишком легко согласился:

- Давай попробуем. А то, когда придут взрослые, они поставят машину под стеклянный колпак и нас к ней даже на пушечный выстрел не подпустят.

Юра кивнул и сразу стал серьёзным и даже строгим. Он включил двигатель и нажал педаль подачи энергии.

Машина осталась верной себе - покорной и ласковой. Тихонечко тронулась с места, развернулась где нужно и стала как раз против дверей. И стала вовремя, потому что пройти в дверь она не могла. Но ведь недаром ребята осваивали её столько времени и знали, как им показалось, каждую рукоятку и каждый тумблер.

Бойцов смело повернул одну из них, переключил тумблер, и с машиной произошли невероятные изменения. Собственно, невероятными они были с точки зрения всех, кто не был знаком ни с этой машиной, ни с техникой будущего. Просто в машине что-то произошло, и за несколько секунд она неуловимо изменила свои габариты, как бы "перестроилась" - стала узкой и длинной.

Бойцов возвратил тумблер в нормальное положение, повернул рукоятку - и превращение окончилось.

Машина осторожно приблизилась к открытому люку, несколько секунд словно принюхивалась или присматривалась к окружающему, а потом, смело, но несколько неуклюже клюнув носом, сползла на песок. Впервые, может быть, за многие века гусеницы под ней бодро крутились, и, должно быть, от этого плавность хода казалась необыкновенной - ни толчка, ни рывка мальчишки не ощутили.

Они вдосталь накатались по песчаному дну карьера. И тут высказался Вася:

- Послушай, а ведь, по идее, она же должна ещё и летать.

Что ж, Васю Голубева можно было понять. Он, конечно, в своё время пережил необыкновенные приключения. Но в ходе всех этих приключений летать ему не довелось. Как-то не попадалось такой техники. А тут техника была под рукой, и не воспользоваться ею казалось просто невозможным. Даже неумным.

Правда, Юра на мгновение вспомнил свои приключения на планете Красных зорь, посуровел и поэтому излишне строго взглянул на товарища. И тогда Вася, как бы понимая всю необычность своего предложения, уже готов был пойти на попятную:

- Нет, если, конечно, это опасно, то...

При этом он и сам не знал, что умудрился польстить Бойцову. Ведь из его слов можно было понять, что он во всём доверяет Юрию. Он как бы признавал, что у Бойцова отличная лётная подготовка, опыт и знания. Юрий как можно скромнее пожал плечами:

- Ну что ж, если тебе хочется...

Что ни говорите, а всегда приятно, когда люди признают твоё мастерство хоть в чём-нибудь: хотя бы в раскалывании орехов или в умении плевать дальше всех. А в этом случае признавалось мастерство вождения невероятной машины.

Нажали на нужные кнопки, повернули необходимые рукоятки и переключили тумблеры. И всё произошло именно так, как и предполагали ребята. По бокам выдвинулись стреловидные, как на реактивных самолётах, крылья. И только после всех этих преобразований была наконец нажата педаль подачи энергии.

И вот тут-то машина впервые показала свой нрав. Вместо того чтобы плавно подняться в воздух, она резво, как молодой козёл, подпрыгнула так, что у ребят что-то подкатило к горлу и мускулы стали тяжёлыми и негнущимися. Безмятежно спавший Шарик проснулся и с тревогой огляделся.

- Скоростной... разгон, - нашёлся Юрий, но Вася недоверчиво посмотрел на него.

- Может, ты не то включил?

- Всё то, что нужно. Просто пережал педаль.

Как будто всё было правильно, машина выровнялась и легко и спокойно парила над карьером. Парила так, как, например, стрекоза или вертолёт.

- Здорово! - улыбнулся Вася.

- Куда уж лучше.

- Давай поднимемся повыше?

- Попробуем.

Юрий осторожно нажал педаль - и машина поднялась над лесом.

Странно и немного смешно было видеть деревья сверху. У многих сосен, оказывается, совсем крохотные, как деревца-первогодки, вершинки. И на самой-самой вершинке, упрямо тянущейся вверх, ярко-зелёная веточка - последний годовой отросток ростовой почки. От этого бор сверху казался нежным и несколько беззащитным.

Но попадались такие места, где вместо нежно-зелёных побегов торчали засохшие вершинки, смотреть на них было немного грустно: здесь стояли обречённые на гибель деревья. Ведь всё живёт до тех пор, пока растёт. Вот почему над одним из таких участков, как говорят лесники, перестоявшегося леса Вася предложил:

- Поднимайся выше. Всё идёт хорошо. И нужно же попробовать...

И Юра послушно поднял машину метров на десять выше сосновых верхушек. Потом ещё выше. И ещё...

И тут открылся такой простор, такая красота, что ребята забыли обо всём на свете. Ни страха, ни робости не было и в помине.

И лес, и река, на которой вдалеке виднелась дуга плотины, и ползущие по дорогам машины, и даже дымы недалёкого городка отсюда, с высоты, казались игрушечными и очень милыми - может быть, оттого, что вечерний синий сумрак постепенно скрадывал их очертания. И только река всё явственней из серебристо-серой становилась розовой, а местами фиолетово-багровой.

Летний день кончался, а на западе всё разгорался и разгорался закат.

Горизонты расширились, и очень хотелось, чтобы они стали ещё шире, - не терпелось увидеть всю рабочую площадку возле плотины, весь городок и вообще всё-всё... Если этого не сделать сейчас, то через полчаса будет поздно. Стемнеет.

Юрка решительно поднял машину ещё на несколько сот метров...

На западе было ещё совсем светло, а на востоке издалека наступали огоньки. Они вспыхивали вразброс, независимо друг от друга, но постепенно образовывали целые созвездия - городки, заводы, сёла...

Дух захватывало от этой красоты, и ребята не сразу заметили, как машина вначале нерешительно, а потом уверенно задрала нос, подёргалась, словно в ней происходили какие-то сложные внутренние перестройки, и вдруг понеслась вверх. Круто вверх. Почти отвесно вверх.

Ребят прижало к сиденьям, но Юрий быстро справился с перегрузкой и дотянулся до руля и пульта управления. Он пытался подчинить себе неожиданно взбунтовавшуюся машину, но из этого ничего не получилось. Она неслась всё вверх и вверх.

Земля скрылась в тёмно-сиреневой дымке, огни уже не пробивались сквозь неё. Вокруг расстилалось только небо. Одно небо - огромное, зеленовато-фиолетово-розовое небо стратосферы в закатные часы.

Потом исчезло и оно. Начинался самый настоящий космос. Тёмный, таинственный, усыпанный каплями блистательных крупных звёзд. И где-то вдали в неподвижной черноте космоса машина вдруг прекратила свой стремительный взлёт, выровнялась, и ребята увидели справа от себя огромное, серебрившееся в отблесках далёкого заходящего солнца, неторопливо вращающееся вокруг своей оси бревно.

Встретить бревно в космосе само по себе невероятно, да ещё если это бревно с чувством собственного достоинства вращается и покачивается, словно оно живое, - и того невероятней. Вася и Юра только переглянулись, а машина пристроилась к этому бревну и поплыла рядом с ним, почти касаясь его серебристой поверхности.

Теперь рассмотреть нового космического скитальца было не так уж трудно.

И тут Юрия осенило:

- Это же ракетоноситель!

Конечно, это был ракетоноситель. Совсем такой или почти такой, какие провозят в дни парада на Красной площади. Только у этой ракеты отсутствовала головка. И это вполне понятно.

Могучая ракета вынесла какой-то очередной искусственный спутник Земли в космос, вытолкнула его на орбиту, а сама отсоединилась от него и теперь продолжала самостоятельное путешествие, медленно и неотвратимо снижаясь. Пройдёт некоторое время, плотность атмосферы будет возрастать, и ракетоноситель потеряет свою скорость, войдёт в плотные воздушные слои атмосферы и сгорит.

Всё это было совершенно ясно и понятно. Но только зачем машина пристроилась к этой блуждающей ракете, что ей потребовалось от обречённой на сгорание трубы? Понять этого ребята не могли и пока только радовались, что вышедшая из повиновения машина не занесла их куда-нибудь дальше.

И в это время прямо над их головами медленно проплыл в воздухе удивлённый и сконфуженный Шарик. Он беспомощно шевелил лапами и крутил обрубком хвоста. Шарик ударился о ветровое стекло и поплыл обратно. Юрий схватил его за лапу и потянул к себе. Но... вдруг явственно ощутил, что сам тоже поднялся над сиденьем и висит в воздухе. Начиналось парение в состоянии невесомости.

В первое мгновение стало страшно, потом они вспомнили, что космонавты свободно переносили состояние невесомости, и успокоились. А уж потом поняли, что можно было даже спокойно плавать и кувыркаться в воздухе. Жаль только, что они то и дело стукались то о стёкла, то о потолок, то о борта кабины.

В это время без всякого приказания с их стороны машина сама медленно отошла от ракетоносителя и опустила нос. Началось стремительное падение. Состояние невесомости исчезло. Пассажиров опять прижало к сиденьям, и им навстречу понеслись далёкие, проступающие сквозь дымку созвездия городов, фиолетово-красно-жёлтое закатное небо и сверкающий в просветах между облаками океан.

Впрочем, возможно, это был не океан, а море, но оно показалось таким огромным и бескрайним, что Юра решил, что они падают прямо в океан. Он грустно посмотрел на Васю. Но тот от перенапряжения прикрыл глаза. Тогда Юрий посмотрел на Шарика и встретился с его страдающим взглядом.

Шарик сейчас же подался вперёд и состроил такую гримасу, будто хотел сказать: "Давай, хозяин, подождём бояться. Пока что мы ещё летим, и ничего страшного не случается. Мало ли мы с тобой летали? Мало ли какие невероятные приключения испытали? И всё-таки живы и здоровы. Может быть, обойдётся и на этот раз".

А машина всё летела вниз и вниз, прямо в поблёскивающий под луной океан. И когда, казалось, спасения быть уже не могло и они должны были булькнуть на самое океанское дно, машина выровнялась и, прижимаясь почти к самой поверхности воды, помчалась догонять уходящую от неё вечернюю зарю.

2   3   4