Виталий Григорьевич Мелентьев

Чёрный свет

3   4   5

Глава седьмая. Полёт в неизвестность

Всё было так призрачно и так необычно и в то же время безмятежно-спокойно, что уже не верилось, что машина летит, а не стоит на месте, что где-то существует Земля, а на ней города, леса, реки...

Ребята лежали на сиденьях, медленно приходя в себя после бешеных перегрузок. Болели наливавшиеся свинцовой тяжестью мускулы. Даже внутри костей и то что-то болело и ломило, а может быть, ныло, как, наверное, у стариков перед ненастной погодой. Юре наконец надоело их беспомощное, как у новорождённых, состояние. Он взялся за руль и попытался развернуть везделет. Но, как он ни крутил руль, как ни жал на педали, как только ни щёлкал тумблерами и рукоятками, машина летела всё, так же ровно и независимо. Она не обращала никакого внимания на своих пассажиров. И Юрий чуть не заплакал от обиды.

- Чёртовы роботы!

- При чём здесь роботы?

- Вася, я же тебе рассказывал... Если машина действует без наших команд, значит, тут виноваты роботы. Взбунтовались и плюют на нас.

Вася помолчал, вспоминая всё, что ему рассказывал Юрий, а потом спросил:

- А как ты думаешь, могут роботы взбунтоваться сами по себе?

- Откуда ж я знаю! Наверное, могут.

- А ты сейчас выключил тумблеры?

- Факт! По всем правилам машина должна плюхнуться в этот самый океан, а она летит да ещё и держит такую скорость, что мы никак не обгоним ночь и не влетим в вечер.

- Или наоборот - не отстанем так, чтобы попасть наконец в утро.

- Всё равно. Важно, что машиной, помимо нас, кто-то руководит. А делать это могут только роботы. Я-то их знаю! Они могут быть какие хочешь - и доносчики, и шпионы, и - полезные роботы. На что они запрограммированы, то они и делают.

- Вот видишь - они запрограммированы... А кто их запрограммировал летать с выключенной системой управления?

- Н-ну... - поморгал Юрий, - может, их бывшие владельцы. Допустим, пассажиры хотят поспать. Они устанавливают определённый режим, и машина летит сама по себе. Такое и у нас есть: например, автопилот на самолётах или авторулевой на судах. Вот так и на этой машине.

- Логично. Ну а кто их запрограммировал на наш полёт? Причём, заметь, точно на юго-запад. И не только по курсу, но ещё и точнёхонько по времени - не обогнать вечер и не отстать от ночи. Ты об этом подумал?

Юрий повернулся к товарищу. До такого он додуматься, конечно, не мог. Вот что значит логическое мышление! Лицо его стало очень озабоченным.

- Значит, ты думаешь, что мы летим не по своей воле?

- Ну, это и так ясно. Важно понять, по чьей воле мы летим.

- Ну да... ну да... конечно, - залепетал Юрий. - Ведь те далёкие владельцы этой колымаги не могли запрограммировать такой полёт: машина ведь стояла в гараже и, пока стояла, наша Земля изменилась... Наконец, вначале она же нам подчинялась. А вот потом... Но только непонятно одно - кто смог это сделать?

- Вот в этом-то весь вопрос. Именно это меня и пугает больше всего, - торжественно сказал Вася. - Ты же сам видишь, что получается. Мы не должны лететь - ты же всё выключил, а мы летим. И летим по плану. Может быть, нас ведёт какая-то неведомая нам станция. Она не даёт нам сбиться с нужного ей, а не нам курса. Она нас тянет, как магнит железную крупинку, и мы ничего не можем сделать.

- Ужасно глупо! Попались так, что и придумать невозможно!...

Бойцов рассердился не на шутку. Он бушевал, искал в машине какие-то скрытые приборы или хотя бы рукоятки или кнопки, с помощью которых можно было бы прекратить полёт.

Возможно, он и натворил бы что-нибудь необыкновенное, но в это время Шарик потянулся, зевнул и, примостившись к Юрию, тявкнул. Это было несколько неожиданно, и Юрий с недоумением посмотрел на него.

А когда посмотрел, то вдруг понял, что последние минуты, исчерпав запас проклятий на русском языке, он вдруг стал думать на языке голубых людей. И вот Шарик рассердился на своего хозяина.

Опять эта невероятная загадка: каким образом Шарик узнает его мысли, если он, Юрий, не может узнать собачьи? Что же это за такое существо - обыкновенная дворовая собака, правда побывавшая в космических полётах и по ошибке обученная языку голубых людей? Но ведь говорить-то она не умеет. А вот понимать - понимает.

- Я - тумус?

И Шарик не только кивнул, но ещё и улыбнулся. Он явно издевался над хозяином.

- А что же делать? - на том же не ведомом никому, кроме Бойцова и Шарика, языке спросил Юрий.

И Шарик не то что пожал плечами, а так перебрал лапами и покачал головой, что Юрий понял его мысли: "Не трусь, хозяин. Я тоже побаиваюсь. Мне тоже многое непонятно. Но поживём - увидим. А увидим - найдём, что делать, и поймём, как делать".

- Может быть, ты и прав... - задумчиво сказал Юрий. - Нужно попробовать бороться.

Вася не видел безмолвного обмена взглядами хозяина и собаки, а вопросы Юрия на языке голубых людей принял просто за новые Юрины ругательства. Но последние слова он, конечно, понял преотлично.

- Говоришь ты правильно. Нужно попытаться найти какие-то такие кнопки или тумблеры управления, которые должны были обеспечить космонавтов средствами защиты, если вдруг что-нибудь случится. Но где искать эти средства - вот в чём вопрос.

Но тут Юрия осенила гениальная мысль. Он собрался с духом, повернулся к Шарику и, слегка выпучив глаза, уставился на него, а сам в это время мысленно стал приказывать ему на языке голубых людей: "Ищи, Шарик, ищи кнопки. Ищи! Понимаешь, от этого зависит наша жизнь".

Шарик понял его не сразу, а Вася не понял совсем.

- А чего ж тут не понимать? - удивился Юра. - Ведь если он отыскал кнопку на корабле, так он наверняка найдёт кнопки или тумблеры здесь. Ведь если они есть, так к ним идёт та же самая энергия, что и на корабле, и Шарик её обязательно учует.

И Шарик действительно начал поиск. Он совался под сиденья, обнюхивал стены, пол и даже потолок, и открытия посыпались как из рога изобилия.

Оказалось, что под верхним пультом управления находится ещё по крайней мере три десятка самых разнообразных кнопок и тумблеров, что кнопки есть и на потолке, и на стенах, и под сиденьями, и даже в шкафчике, который впопыхах ребята как-то не успели осмотреть на корабле.

И конечно, все эти средства управления были снабжены иероглифами-значками. Юрий осторожно переключил первый же тумблер, возле которого был значок, похожий на сноп молний. И молнии вспыхнули - могучий, пронзительный сноп света вырвался из носовой части везделета и унёсся вдаль, кажется к самому горизонту, что слился с узенькой полоской вечернего заката, который машина так упорно не хотела догонять.

Так был найден свет. Потом ребята нашли и кое-что другое - что именно, они не знали, но отжали вперёд тумблер, возле которого был странный значок, похожий на треугольник с очень острым углом, - и впереди машины образовалось розовато-голубоватое клубящееся облачко, в котором резво и зловеще заплясали маленькие молнии. Они не то чтобы сталкивались, а как бы дополняли и догоняли друг друга, образуя странный не то круг, не то спираль - живую, несущуюся перед машиной...

Было в этом щите нечто такое, что заставило Юрия немедленно выключить тумблер. Розовато-голубоватое облачко исчезло, и ребята, посовещавшись, решили включить тот же тумблер вправо. Справа от машины тоже появилось такое же облачко. И слева тоже. И сзади оно метало круговорот молний, особенно ярких и зловещих на фоне чёрного, теперь уже тропического неба.

- Что это, как по-твоему? - не без трепета спросил Юрий.

- Не знаю... Но, наверно, это оружие.

- Лучи смерти?

- На лучи не похожи. Скорее это... плазма.

- Чего-чего?

- Н-ну... такое состояние вещества. В плазме температура может быть в миллионы градусов. Вот, например, водородная бомба - тоже плазма. Вернее, при её взрыве получается плазма.

- Ну, а здесь она зачем?

- А ты попробуй подойди к машине, которая окружена плазмой... Наверно, это и есть защита от злых и, значит, глупых существ.

- Слушай, а нет ли здесь другого оружия? - спросил Юрий и стал обследовать найденные Шариком пульты.

Но никакого оружия они не обнаружили. Наверно, это был очень мирный везделет очень мирных космонавтов.

И это почему-то огорчило ребят. Всё-таки приятно иметь какое-нибудь невероятное оружие, с помощью которого можно было бы драться с любым, самым невероятным врагом в самых невероятных условиях. Это придавало бы уверенность, и не пришлось бы не то что трусить, а всё-таки быть излишне осторожным.

Выполнив задание, Шарик свернулся крендельком и уснул, тихонько посапывая, на заднем сиденье, совершенно не интересуясь тем, что делается вокруг и куда несёт его необыкновенная судьба. Вероятно, он просто верил в своего хозяина и в его друга, а может быть, верил и в свои силы - как-никак, а он был самой умной, самой образованной и поэтому самой уважаемой собакой в подлунном мире.

Первым не выдержал Вася. Он смотрел на засыпающего Шарика и чувствовал, как у него слипаются веки, глаза теряют зоркость и в них пляшут какие-то странные радужные шарики. Вася ещё пытался убедить себя, что он не имеет права спать, когда Юрий бодрствует, но сделать этого не успел - он уснул. Уснул быстро, как говорится, на ходу. Впрочем, в данном случае вернее было сказать - на лету. Уснул крепко и безмятежно.

В это время окружающий мрак стал розоветь, потом желтеть, и наконец откуда-то снизу, из-под туч, выплыла полная луна. Она казалась такой близкой, добродушной и важной, так ясно вырисовывались на ней все её "горы" и "моря", что смотреть на луну казалось сущим наслаждением. Внизу лениво вздыхал океан.

Юрий долго сидел, радуясь покою и тишине: он очень устал за этот суматошный день. Но именно тишина тревожила его.

До сих пор в машину прорывался свист встречного ветра, она иногда вздрагивала. Всё это заставляло ощущать и понимать полёт. А теперь царила тишина. Пропала и полоска вечерней зари, за которой они следовали столько времени.

Всё это значило, что машина сбросила скорость. Она давала возможность Земле не только догнать себя, но и перегнать. Это тоже показалось и странным, и тревожным.

Юрий несколько раз потряс Васю, но тот только помычал во сне и так и не проснулся. И вот тут-то вдалеке показалась тёмная масса, возле которой обрывались поблёскивающие воды океана.

Машина взмыла над спустившимися к самой воде деревьями и помчалась над их верхушками.

Юрий вцепился в руль, откинулся на сиденье и, сжав губы, смотрел прямо перед собой. А там творилось нечто невообразимое.

Прямо перед машиной возникали какие-то смутные, неясные тени, очертания не то деревьев, не то гор, а может быть, и мёртвых неведомых городов, но всё это почти немедленно ныряло под днище и пропадало... Пропадало бесследно и бездумно. Постепенно привыкнув к безмолвному исчезновению того, что вырывалось из темноты, к чередованию теней, и поняв, что везделет прекрасно ориентируется в этой путанице, Юрий расслабился и обмяк, силы быстро покидали его, глаза слипались всё крепче и крепче.

Глава восьмая. Племя чёрной орхидеи

Юрий проснулся потому, что его трясли с двух сторон. За плечо его тряс Вася, а за штанину теребил Шарик да ещё и рычал при этом. Может быть, от этого двойного трясения, а может быть, и оттого, что спал он очень крепко, Юрий проснулся как-то сразу и так же сразу понял, что машина стоит на месте и вокруг ясный, даже, пожалуй, слишком ясный день - в машине было жарко и Вася то и дело вытирал пот.

Везделет стоял на поляне, неподалёку от берега не слишком широкой, но, видно, очень глубокой и полноводной реки - вода в ней была тёмного, какого-то кофейного цвета, она, казалось даже, выгибалась на стрежне и то и дело вспучивалась оспинами водоворотов и воронок.

Поляну окружали деревья...

Впрочем, даже не деревья, а какая-то невероятная смесь кустарников, ветвей, стволов, цветов, каких-то уродливых, похожих на змей воздушных корней, лиан, мхов и папоротников. Вокруг не было ни малейшего просвета - так густо и буйно обступила поляну растительность. И всё-таки из каких-то непонятных отверстий в этой стене выпархивали разноцветные птицы - то крохотные, как бабочки, то огромные, невероятно яркие, с длинными разноцветными хвостами, а некоторые были гладко-чёрные, с голыми, морщинистыми шеями и огромными белыми клювами. Всё это, сверкая на солнце, пролетало, кружилось, дралось и снова пропадало в незаметных отверстиях в растительной стене.

Только после того, как Юрий немного разобрался в окружающем, он увидел насекомых. Они ползали по стёклам - муравьи, богомолы, жучки и паучки; они летали - огромные стрекозы и бабочки, мотыльки и сбившиеся в дымчатые столбы комары.

От всего этого невероятного количества пёстрой экзотической живности веяло таким чужим и далёким, что Юрий сразу понял - они в джунглях. Оставалось только уточнить - в каких именно. Может быть, это индийские джунгли, а может быть, африканские или индонезийские, а возможно, и ещё какие-нибудь...

Но, прикинув всё, что с ними происходило, он догадался: сидят они в южноамериканских джунглях. И как только он подумал об этом, то сразу стал узнавать кое-кого из летающих и ползающих. Например, маленькие птички - это колибри. А огромные бабочки - это махаоны. А вот те цветы, что уселись на стволах и корневищах, - это орхидеи, самые прекрасные и самые опасные цветы во всём мире. Их несколько тысяч разновидностей: одни пахнут так нежно и одуряюще, что у человека сладко кружится голова, но сами цветы серы и некрасивы. Другие прекрасны на вид, но пахнут падалью, а третьи и необыкновенно красивы, и чудесно пахнут.

Словом, как бы то ни было, а машина стояла на земле где-то в тропиках Южноамериканского материка. Этого было достаточно для того, чтобы понять: пока что ничего страшного не случилось. Они живы, знают, где находятся, и это главное.

Несколько успокоившись, Юрий огляделся внимательней и вдруг понял, почему Вася и Шарик теребили его с такой настойчивостью.

В тени деревьев сидели люди. Длинные чёрные волосы свободно рассыпались по голым плечам. Люди казались толстыми и лоснились так, словно их загорелые, смуглые тела были смазаны жиром. Впрочем, это мог быть не жир, а обыкновенный пот.

Лица людей казались страшными - на щеках горели ярко-красные полосы, носы покрыты белой краской, а на лбах выделялись лазурно-голубые насечки, сходящиеся к переносице, над которой чернело пятно с жёлтыми точечками - точь-в-точь как цветы орхидей на окружающих поляну деревьях.

- Послушай, - шептал Вася, - они ведь вооружены. Они...

Действительно, люди были вооружены. В руках они держали лёгкие копья - дротики и длинные палки.

"Наверно, духовые ружья", - решил Юрий про себя, а вслух сказал:

- А ты чего хочешь? Чтоб они были совсем безоружными?

- Да... но... - начал было Вася и сейчас же замолк.

Ведь если ребята не знали, как их могут встретить незнакомцы, то и эти смуглые татуированные люди тоже не знают, с какими намерениями прибыла эта странная машина и что могут принести с собой её белые обитатели. Так что их осторожность вполне оправданна.

Эти рассуждения успокоили ребят. В конце концов, щиты и дротики этих полуголых людей просто бессильны перед броней их машины, а тем более перед плазменным облаком, которым она может закрыться от любого неприятеля. А раз так, то следовало прежде всего произвести разведку наблюдением, или визуальную разведку, как сказал бы Бойцов-старший.

Шарик вскочил на сиденье и устроился между Васей и Юрием, испытующе поглядывая то на одного, то на другого.

Неизвестные люди с чёрно-жёлтыми пятнами на лбу сидели неподвижно, положив ноги на какие-то странные серо-буро-зелёные брёвна. Вначале никто из троих не обратил внимания на эти брёвна, и только когда одно из них вдруг явственно пошевелилось и сменило место, они рассмотрели его как следует.

И когда они пригляделись, то только и смогли, что раскрыть рты от изумления. Юрий пробормотал:

- Не может быть...

- Ну, рассуждая логически...

- Как ни рассуждай, а я точно знаю: крокодилы дрессировке не поддаются.

- А это племя, видно, сумело.

Спорить показалось смешным - в ногах у странных молчаливых людей действительно лежали крокодилы. Огромные, бурые, с зелёным отливом, с поблёскивающими алым злым светом крохотными глазками и огромными мордами. Кривые ножки, прижатое к земле брюхо и длинный, уныло распластавшийся хвост - всё выглядело зловеще опасно.

- М-да, с такими телохранителями и дротиков вполне достаточно, - вслух подумал Юрий.

Шарик повертелся и посмотрел на хозяина так, словно спрашивал: "Слушай, хозяин, а ведь эти крокодилы чем-то похожи на тех зверей, что мы встречали на планете Красных зорь. Верно?"

Может быть, это было и верно, но тогда, на той планете, машина подчинялась воле голубых людей, а теперь...

Вот тут снова встал тот самый важный вопрос, который спросонья забылся: кто же всё-таки провёл везделет через океан, в эти южноамериканские джунгли? Сделать это мог только тот, кто располагает очень могущественной техникой. Такой, о которой не только эти полуголые дрессировщики крокодилов, но даже современные конструкторы могут только мечтать.

Значит, где-то рядом должен быть именно тот или те, которые навязали свою волю везделету и посадили его на полянку над полноводной рекой.

Ребята приглядывались к людям с особым вниманием и конечно же вскоре увидели нечто такое, что заставило их переглянуться.

Под большими пальмовыми листьями одиноко сидел на стуле какой-то полуголый и смуглый, как и все, человек, но только без татуировки, без копья и щита. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и медленно, равнодушно что-то жевал, размеренно и безостановочно двигая челюстями.

Человек этот был мускулист и, по-видимому, высок ростом, и у его ног лежали два самых больших и, кажется, самых свирепых крокодила.

Когда Юрий встретился взглядом с этим человеком, тот прекратил жевать, улыбнулся и приветливо помахал рукой. В этот момент он показался симпатичным и даже добрым.

Но Юрий недоверчиво пробурчал:

- Ладно, улыбками ты нас не купишь!

- А откуда ты знаешь, что он хочет нас купить? - спросил Вася.

- Ну а как же? Притащил нас сюда...

- Ты уверен, что это именно он?

- А кто же ещё?

- Слушай, а ты видел космонавтов с крокодилами? И чтоб они сидели в одних трусах или в плавках каких-то и жевали как заведённые? И вообще, как ты думаешь, можно заставить нашу машину лететь помимо своей и нашей воли без всяких приборов и устройств?

- Н-ну, если, конечно...

- Вот то-то и оно. А где ты видишь эти самые приборы или устройства?

- Может, они где-нибудь там... - неопределённо махнул рукой Юрий в сторону джунглей.

- Допустим. Но, может, тогда там же сидят другие люди. А эти только так... для торжественной встречи.

- Хватит рассуждать! - вдруг рассердился Юрий. - Давай решим, что делать.

- А что делать? Прежде всего проверим - можем мы взлететь или нет.

И они попробовали включить двигатели, сдвинуть везделет с места.

Везделет только гудел жалобно и растерянно, но с места не трогался.

- Вот тебе и решение: взлететь не можем, с места тронуться не можем. Значит, нужно устанавливать контакт с местным населением - с теми, кто вышел нас встречать.

Юрий тоскливо посмотрел по сторонам и, вспомнив всё, что с ним уже бывало, решил, что даже в такой совершенно непонятной обстановке он должен вести себя так, как советовал когда-то отец: "Если человеку очень плохо, пусть вспомнит что-нибудь смешное, попробует пошутить - и сразу станет легче".

- Видал, какую торжественную встречу устроили, почётный караул выставили, - мрачно сказал Юрий. - Только оркестра не хватает.

Наверно, Вася думал примерно о том же, потому что он сразу же откликнулся на шутку и тоже мрачно ответил:

- Действительно, прибыли два министра и сопровождающие их лица. - Он потрепал Шарика по загривку. - Сейчас начнём выяснять, кого они будут есть первыми - министров или сопровождающих лиц.

- Значит, выходим?

- А что делать? Сколько бы времени мы ни сидели, а ничего не высидим. Нужно знакомиться...

- Тем более, что они настроены как будто миролюбиво. Если бы они хотели нас слопать, они бы уже давным-давно попытались, например, поджарить наш везделет и выкурить нас наружу. А они сидят и смотрят.

И тогда они открыли двери и вышли на незнакомую землю неизвестного племени, сделали несколько шагов и почему-то поклонились. В конце концов, при такой встрече нужно прежде всего вести себя вежливо.

По всем правилам хорошего тона встречающие тоже обязаны были бы ответить им или поклоном, или так, как принято в этом племени: например, потереться носами об их носы или похлопать по плечу, пожать руки, попрыгать на одной ноге - словом, как-то выразить своё отношение к прибывшим. А представители этого раскрашенного, как орхидеи, племени сидели неподвижно, будто неживые, и даже не смотрели на ребят. Они смотрели на того, кто сидел в корзине из воздушных корней.

Человек этот широко улыбнулся, сверкнув великолепными белыми зубами, и, по-видимому, хотел что-то сказать, но тут, как всегда в самые сложные минуты жизни, вмешался Шарик.

Он не спеша вылез из машины, обошёл ребят и, став перед ними, осмотрелся. Ничто не предвещало неприятностей, и он, вдохнув терпкий, жаркий воздух джунглей, потянулся и зевнул. На солнце блеснули его клыки, а над поляной пронёсся добродушный вздох выспавшегося Шарика: "Аауав!..."

Пока Шарик потягивался и зевал, всё на поляне затихло и насторожилось. Появление неведомого чёрно-белого лопоухого существа на четырёх лапах с лихо вздёрнутым обрубком хвоста было встречено с должным вниманием.

Но уже в следующую секунду у крокодилов исчезла сонливость. Их маленькие глазки вспыхнули яростным огнём, кривые ножки и тяжёлые, распластанные хвосты нервно дёрнулись.

Смутились, по-видимому, и люди. Они приподняли стоявшие возле них раскрашенные щиты и сжали боевые копья-дротики.

Шарик не заметил этих сдержанных приготовлений. Он добродушно и благожелательно, склонив голову набок, рассматривал окружающее до тех пор, пока какой-то мотылёк довольно легкомысленно не уселся ему на нос. Шарик, естественно, чихнул и обиженно посмотрел на несерьёзного шутника. Оказывается, над ним уже кружился целый рой каких-то мушек, комаров и бабочек. Некоторые даже пытались атаковать его, но сейчас же запутывались в густой собачьей шерсти.

И тут крокодилы пришли в движение. Неуловимо быстрыми, змеиными движениями они стали передвигаться к безмятежно рассматривающему мошкару Шарику.

Ребята сразу заметили это опасное движение и не столько от страха, сколько от отвращения подались назад, к машине. А Шарик не видел этого и остался один. Совсем один на чужой поляне чужого материка. Крокодилы обступали его со всех сторон, надвигаясь бесшумно, неуловимо, но в общем-то довольно быстро.

Ещё б мгновение - и Шарик, возможно, погиб, но Юрий не выдержал недоброй тишины и крикнул:

- Шарик!

Шарик с перепугу высоко подпрыгнул и растерянно, удивлённо гавкнул.

Крокодилы прижались к земле и застыли, люди качнулись - возможно, они видели собаку в первый раз. И он сразу поразил всех - даже того человека, который в одиночестве сидел в корзине из древесных воздушных корней.

Если бы никто не испугался, Шарик, наверно, попросту сбежал в машину и там бы его никто не достал. Но он увидел, как все вокруг испугались, и, вспомнив бой на планете Красных зорь, решил, что ему теперь всё позволено. Он лихо подлетел к морде самого большого крокодила, того, что отполз от ног одинокого человека, и тявкнул ему прямо в пасть: "Гав! Гав! Гав!..."

Крокодил отвернулся и даже, кажется, прищурился от неожиданности, и Шарик мог бы торжествовать победу.

Однако крокодилы тоже оказались на высоте. Они быстро пришли в себя, и сосед самого большого крокодила вдруг ринулся вперёд и лязгнул огромными челюстями. Этот костяной лязг стал сигналом. Все остальные тоже кинулись в атаку.

Конечно, если бы на месте Шарика была какая-нибудь комнатная собачонка, которую держат только для увеселения хозяев, тогда крокодилы безусловно выиграли бы битву. Но Шарик был благородным потомком русских дворняжек, которые всему миру известны как самые преданные друзья человека, как первые исследователи неведомых космических высот, наконец. Шарик уже бывал на другой планете и сражался там не с такими чудовищами! Поэтому он не растерялся, не пал духом. Он, как истый потомок бойцов и охотников, с яростным заливистым лаем бросился на крокодилов.

Не зря говорят: смелость города берёт! Шарик, не рассчитав разгона, лихо перескочил через крокодильи разверстые пасти и вскочил одному из них на спину. К нему немедленно бросились другие. Но Шарик перепрыгнул на третьего, успев при этом довольно ощутимо оцарапать морду одного из своих бронированных врагов.

Так и закружилась эта невероятная карусель. Шарик прыгал по крокодильим спинам, крокодилы лезли друг на друга и лупили соседей своими сильными, тяжёлыми хвостами, а Шарик успевал при этом то укусить кого-то, то оцарапать.

Когда дерущиеся приближались к полуголым людям, те отступали, прятались в джунгли, а когда Шарик и крокодилы удалялись от них, тогда люди опять высовывали из зелени свои ослепительно сверкавшие белые носы.

Только один человек не тронулся с места. Он только крикнул что-то на непонятном языке, и крокодилы, тяжело дыша, стали расползаться по своим местам. Постепенно возвращались в строй и белоносые люди с чёрно-жёлтыми рисунками орхидей на лбах.

Шарик прекрасно понимал, что он вышел победителем из этой необыкновенной схватки. Его не оставил боевой азарт, он несколько раз обежал машину, принюхался к полянке, а потом торжествующе улёгся у ног ребят.

Человек, сидящий на стуле, строго оглядел поляну и, дождавшись, пока все остальные соплеменники рассядутся по местам, а крокодилы расправят как следует свои могучие хвосты, на чистейшем русском языке произнёс:

- Добро пожаловать, молодые люди! Здравствуйте, дорогие гости!

Если бы крокодилы начали танцевать вальс или, как говорят, грянул гром среди ясного неба, ребята удивились бы не так. Но русский язык в джунглях, да не какой-нибудь московский, с "аканьем", или волжский, с "оканьем", а самый чистый русский язык, на котором говорят артисты и дикторы!

- Здравствуйте, - вежливо ответил Вася. Но Юре почему-то показалось, что в данном случае нужно ответить иначе. И он сказал:

- Приветик! - и помахал рукой.

Вася почти с ужасом посмотрел на него и прошипел:

- Ты с ума сошёл! В чужой стране...

- А что особенного? Может быть, я его обидел?

- "Может быть"! - передразнил Вася. - Ведь он, видимо, отлично знает русский язык.

- Тогда он поймёт, что так тоже можно приветствовать, - сказал Юра и, расхрабрившись, пошёл к корзине из висячих корней.

Однако дойти до неё ему не удалось. Остальные люди вдруг поднялись со своих мест и стали окружать ребят. Откуда-то из глубины джунглей раздался прерывистый глухой барабанный звук. Белоносые люди с чёрной орхидеей на лбу стали подёргиваться в такт этому ритму.

Вначале ребятам, конечно, было страшновато: мало ли зачем тебя окружают незнакомые да ещё вооружённые люди. А может быть, это охотники за черепами, которые, убив врага, высушивают его голову. И хотя, говорят, делают они это необыкновенно искусно - такое искусство почему-то не всем нравится.

Но потом, когда белоносые стали дёргаться и вертеться на месте, Юрий шепнул другу:

- Ты знаешь, по-моему, они танцуют.

Вася критически посмотрел на странных, дёргающихся и вертящих бёдрами людей и не очень охотно, но согласился:

- Возможно... - Он решил не удивляться. Ведь когда на аэродроме встречают какого-нибудь высокого иностранного гостя, так перед ним обязательно проходит почётный караул, и высокий иностранный гость стоит и смотрит. Вот теперь и эти вооружённые люди демонстрируют высший класс своей боевой подготовки.

Всё, что происходило на поляне, и успокаивало, и в то же время волновало ребят.

Юрий на всякий случай выпрямился, сурово и неприступно нахмурил брови и скрестил руки на груди, приняв гордую и независимую позу.

- Ты чего? - удивился Вася.

- Солидности набираюсь! - буркнул тот. - И тебе советую. Как-никак, а для нас выставили почётный караул, танцы всякие устроили...

Вася недоверчиво посмотрел на него, на танцующих воинов и решил, что в таком рассуждении есть доля правды. Он не стал скрещивать рук на груди, а заложил их за спину и чуть выставил вперёд ногу. Поза получилась очень красивая и независимая, не хуже, чем у Юрия.

Как раз в этот момент воины стали расступаться, открывая как бы коридор к человеку в корзине из висячих корней, который сидел всё в той же позе и всё так же медленно что-то жевал.

Крокодилы остались на своих местах - с виду очень ленивые, сонные и ко всему равнодушные. Ребята не спеша и тоже, по возможности, очень солидно двинулись по этому, коридору. Впереди них бежал легкомысленный Шарик, дружелюбно помахивая кургузым обрубком хвоста.

Когда они подошли к одинокому человеку, он встал, выплюнул жвачку и радушно развёл руки:

- А теперь я приглашаю вас в мою резиденцию.

И они прошли сквозь зелёный коридор джунглей и вышли на другую поляну, почти скрытую окружающими её пальмами, с огромными перистыми листьями. В центре поблёскивал проточный пруд, а вокруг него сгрудились хижины.

Чуть в стороне стояла особенно красивая и довольно большая хижина с верандой и большим навесом, под которым виднелась какая-то странная машина. Вася и Юра переглянулись и даже чуть замедлили шаг.

- Слушай, она поломанная, что ли? - шепнул Юрий.

- Не знаю... Может, такая конструкция...

Но рассмотреть её они не успели - одинокий человек обогнул веранду и провёл ребят в дом.

3   4   5